«Российская Федерация, объединённая тысячелетней историей, сохраняя память предков, передавших нам идеалы и веру в Бога, а также преемственность в развитии российского государства, признаёт исторически сложившееся государственное единство».

Вбивая эти слова в Конституцию Российской Федерации, группа лиц, которая в данный момент исполняет функции власти в нашей стране, пытается все эти положения сделать сакральными: кто посмеет посягнуть на Основной закон, с тем будет разбираться Служба по защите конституционного строя ФСБ.

Святость сама по себе уже надежная защита от критического мышления, на это еще Фрейд указывал, критикуя религию. Ну а если кто-то святыни не уважает, смеет в них сомневаться, то пусть тогда посмеет и усомниться и в государевой опричнине. На это расчет. Давайте не будем больше об этом, и все тут.

Но пока новую преамбулу еще не окропили святой водой, пока дискуссии по ее поводу не считаются покушением на конституционный строй РФ, можно ее разобрать на шестеренки – посмотреть, из чего состоит механизм, который в будущем нам придется считать священным и чудесным.

Тысячелетняя история, которая объединяет Российскую федерацию – это история взятия Казани, завоевания Сибири, покорения Кавказа – войн, чтобы расширить территорию, и войн, чтобы ее удержать. Это история ресурсного использования завоеванных территорий (пушнина, нефть, алмазы) в обмен на сооружение транспортной и административной инфраструктуры. История насаждения русского языка и культуры и постепенное вытеснение (несмотря на мультикультурную риторику) местных обычаев и наречий. Это история добровольно-принудительной интеграции национальных элит через воспитание их наследников в кадетских корпусах в Петербурге. И, разумеется, история подавления любых национально- ориентированных восстаний, от басмачей до лесных братьев, самым жестоким способом.

Каких именно предков память теперь будет хранить Служба по защите конституционного строя? Русских или татар, чеченцев или якутов? Аварцев? Этнических украинцев? Какие идеалы они передали нам? И веру в какого именно Бога?

Наверное, веру в мейнстримного бога нашего истеблишмента, в раскормленного Русской Православной Церковью и напичканного ей седативными препаратами Иисуса – потому что он не склонен задавать лишних вопросов. Нашу Церковь не раз приводили к присяге – начиная с Раскола, через учреждение Синода, через большевистский разгром и окончательный редизайн при помощи НКВД и тов. Сталина, который позволил ей успешно функционировать и по сей день, при прошедшем редизайн НКВД. И прочие боги, оглядываясь на своих кураторов с Лубянки, тоже сегодня не спорят с формулировками из преамбулы, хотя память о тысячелетней истории у них не должна была выветриться так уж скоро.

О какой преемственности мы говорим – при расстрелянной царской семьи и искорененном дворянстве, при гражданской войне и сгинувших в лагерях миллионах, при десятках тысяч репрессированных священников и жестоко подавленных восстаниях на национальных окраинах? Кажется, что писавший преамбулу выжил из ума, но это не так.

Тысячелетняя история России – это история не федерации, а колониальной империи, которая меняла вывески, знамена, богов, но никогда не отказывалась от своей сути и никогда не признавалась в ней даже себе, не говоря уж о том, чтобы завести этот разговор с каким-нибудь из колонизированных народов. Территориальные завоевания и нежелание с ними расставаться, характер отношений между метрополией и колониями, назови их хоть республиками, хоть регионами, хоть национальными образованиями – и есть та самая единственная преемственность, о которой тут идет речь.

Но признаться себе в том, что твоя страна, активно боровшаяся с колониализмом Запада и сама является колониальной державой – невозможно, это просто непроизносимо. В отличие от Запада, который сумел перейти в новый, постколониальный этап своего исторического развития, Россия никак не может совладать ни со своим прошлым, ни со своим настоящим – и ставит из-за этого под угрозу свое будущее. Истошные вопли, потрясания кулаками, непроизвольная брань – все симптомы, которые наблюдаются у власти при любых попытках честного разговора о прошлом – явные симптомы подавленных воспоминаний, вытесняемых в подсознательное по той простой причине, что оставаться колониальной державой в пост-колониальном мире социально неприемлемо.

Вместо того, чтобы прилечь на кушетку психоаналитика, признаться себе в своих темных влечениях, разобрать детские травмы и осознать совершенные в состоянии помутненного сознания преступления, Россия занимается истерическим отрицанием, пробавляется рационализацией сделанного, пытается найти себе оправдание, но так как мало что из этого работает, прибегает к главному средству: освящает свои неврозы, вписывая их в преамбулу к путинской Конституции. Раз они теперь святые, то их трогать нельзя, несмотря на их абсурдность, несмотря на то, что в них весь анамнез лаконично изложен, и не нужно быть Фрейдом, чтобы все сразу понять.

Вот только беда: освящение неврозов не решает проблему. Неврозы останутся, защитные механизмы не спасут, магические обряды и заговоры, ритуалы и всяческие церемонии, осуществляемые лояльными божками и построенными в фаланги криминальными бюрократами, не спасут тоже – все спасуют перед лицом исторического процесса. Хуже того, психоаналитик скажет вам, что запущенные неврозы могут приводить к обсессивно-компульсивным расстройствам; пациент может нанести вред себе или окружающим. Симптомы уже в новостях видим, по телевизору. Перспективы тоже невеселые, почитайте. Или может у вас какая-нибудь старушка-соседка по коммуналке так вот отъехала, или дед-отставник спецслужб. Они потому и хотят вбить эти слова в путинскую прощальную Конституцию, что чувствуют: именно при Путине, и именно от его и их нежелания осознать себя, тысячелетняя Империя вступает в эпоху судорог и заката.